“Имя розы” – рассказ в рассказе, рассказчик представляет найденную им рукопись средневекового монаха, который описал неделю своей жизни в некоем монастыре, куда его на пару с его наставником, бывшим инквизитором-следователем, забросила судьба. В монастыре произошла цепь загадочных убийств, аббат попросил бывшего инквизитора расследовать дело.

С Умберто Эко я познакомилась в книге “Роль читателя“. И эту книгу до сих пор осилить не смогла. Очень сложно даже для филолога, очень запутанно (вероятно, здесь есть вина переводчиков, ибо тот перевод, который читала я, был отменно косноязычен), и по ходу чтения перечитывания одного и того же абзаца по три раза не отпускало чувство, что то же самое можно было бы сказать гораздо проще.

Потом был “Остров накануне” – вроде бы умно, и матчасть офигитительная, но опять то же чувство, что слишком наверчено, так наверчено мыслей и рассуждений, что автор напрочь забывает, что не философский труд пишет, а худ.прозу. “Остров” я тоже не осилила.

От расстройства и сомнений в собственный умственных способностях “Розу” даже не стала начинать. Книгу приобрела из жадности на одном из аукционов за три копейки. Чтобы было и на полке стояло. И вот, значит, очередной больничный и страшная тяга к сюжетным книгам…

Поначалу было трудно и даже занудно, но потом кааа-аак пошло =0))

Автор

Умберто Эко – ученище, целая палата мыслей и идей, подвалы эрудиции и забитый мудрОтами чердак! История средневековья – события, быт, нравы, ежедневные мысли обывателей, их отношение к миру, их интересы, характеры – все это прописано до мелочей, точно схвачено и поименовано. Дух эпохи, изнанка мозга средневековых людей (монахов), людей книги (христиан) – все это тщательно закаталогизировано, запротоколировано. Богословские споры, сущность религиозных разногласий/толкований, причины и следствия брожений умов и возникновения ересей, психология инакомыслящих, экскурс в инквизиторские души – да боже ж мой, это пиршество для читательского ума, дамы и господа! Это история средневековья в занимательной форме, так надо преподавать историю!

Не скажу, кто главный злодей, но остальных всех сдам с потрохами =0)) Итак..

Литературная часть.

Сюжет закручен и напряжен, местами так просто триллер и кошмар, но детективная составляющая чутка недотягивает. Жанр требует, чтобы читателю с самого начала были даны в руки ключи к интриге, все улики. Оными ключами, конечно, читатель все равно воспользоваться не сможет (так и задумано), но бряцать-то ими в кармане приятно! А в конце, когда интрига раскроется, автор может с полным основание сказать – “я же говорил!”, а читатель в ответ радостно взвоет – “а я так и думал!!” (хотя, конечно, ничего-то он, дурачок, не думал =0) И вот здесь, на мой взгляд, Умберто Эко недодержал, точнее, сам себе вырыл сюжетную яму, а чтобы выбраться из нее и не закончить интригу на полкниги раньше, чем основное повествование, некоторые факты, в корне меняющие фокус картины, читателю не предъявил, зажмотил, дав героям фору в расследовании и дополнительные страниц эдак триста. Не честно, товарищ Эко!

Лирические отступления.

Те, которые про историю + вбоквелы, повествующие о второстепенных героях – к месту, хоть и занудны местами, но интересны и полезны. Те отступления, которые для красоты – занудны без смягчающих обстоятельств. Ибо описание портала церкви на две страницы – это перебор. Описание сна рассказчика на три (!) страницы – это издевательство. Точнее, тому, кто в теме и фанат средневековья до такой степени – ему да, вкусно, остальные – поперхнутся.

Собственно “рассказ в рассказе” – не выстрелил. Слезливая история рассказчика, нашедшего рукопись – ни пришей кобыле хвост, обычно такие истории строятся как обрамление основного повествования, и самые лучше образцы таких сооружений – это когда рассказанная история влияет на и перекликается с историей-обрамлением. А тут пшик – рукопись заканчивается, и зе фин. Что касается рассказчика-монаха, автора рукописи-мемуаров, то он хороооош =0) Умело интригует, в точных пропорциях смешивая знание того, юного монаха, участника событий, и монаха старого, пишущего мемуары и уже знающего и чем все закончится, и кто злодей. Сталкиваются два мировоззрения – молодого зеленого, у которого еще не все отсохло под рясой, и старого, разочарованного в жизни, у которого…. впрочем, у него тоже не все отсохло, только вектор ориентации от долгой монашьей жизни несколько сместился.

Герои и характеры.

Красавчики, красавчики все! Главный герой, бывший инквизитор Вильгельм, настоящий англосакс – невозмутимый, ироничный, пытливый ум, бульдожья хватка. Герой глубокий, неоднозначный, мятущийся, ошибающийся. Мудрый, все понимающий и принимающий, не осуждающий. Адсон – автор мемуаров, молодой идеалист, хотя и хитрый тоже. Прагматичный, с молоком на губах и кашей в голове, но толковый, и под руководством Вильгельма растущий над собой. Остальные герои прописаны детально, всем уделено достаточно места, у всех своя позиция и идеи, свои интересы. Скрипа картона замечено не было. Единственная темная лошадка – загадочная “голодная девочка” из деревни, ее роль была короткой и очень трагичной: повстречаться с Адсоном, подарить ему ночь любви и попасться под горячую руку полоумному инквизитору, коллеге Вильгельма. Против истины, логики и здравого смысла автор не погрешил – он сжег персонажа за ведовство без всяких там клоунских попыток ее спасти, дурацких побегов, прощаний навсегда и прочего слюнявого бреда. У нас тут вам не там! У нас тут политический интерес и престиж инквизиторского цеха, и залетный монах и послушник – чужаки и вообще никто, сунутся – сами на костер вместе с девкой пойдут. У темной лошадки нет даже имени и это символично, это перекликается с названием книги и философским посылом автора – “что остается от имени розы, когда исчезает сама роза?” Но факт отсутствия имени (точнее тот факт, что это имя герою так и не было суждено узнать) упоминается ровно один раз. Маловато для символизма, недодержал, недожал автор. Нам, читателям, минимум раза два-три повторить надо =0)

Название.

В самом конце, в самой последней строке монах-рассказчик дает отсылку к философскому вопросу – “что остается от имени розы, когда исчезает сама роза?” Мощно задвинуто, внушает! Огромной силы мысль, могущая оплодотворить немало сюжетов, сценариев, партитур и прочих интересных вещей. Но! Чтобы идея заработала, она должна быть ясна читателю. Не имею в виду, что ее следовало в шейкер кинуть, потом по бокалам разлить и соломинку воткнуть, но хоть как-то озвучить на протяжении текста все же надо было бы? Чтобы в конце читатель таки понял намек монаха без отдельного комментария автора в послесловии. Главная философская мысль, вопрос, идея книги – должна быть посеяна в начале и по ходу повествования пусть себе зреет, тогда в конце понадобится лишь легкий толчок, чтобы читатель сверзился с последней строчки в бездны мудрости автора и его замысла. Однако ж, не выстрелило…

Стиль и слог.

Как может изъясняться средневековый монах? Ну вот он так в книге и изъясняется, причем перевод г-жи Елены Костюкович – песнь песней, и сильно облегчает понимание текста, а местами так и вовсе приводит в щенячий восторг словесными вывертами и оборотами – оказывается, по-русски тоже можно говорить, как монах-бенедиктинец 14в.! Кому-то покажется неудобоваримым, но это от умственной лени. Книжка не для ленивых, посему все вопящие “нудно, трудно и вообще муть” – кыш отсюда! Читайте про колобка или про тени, которых, как говорят кто-то аж 50 оттенков насчитал (кто-то, кстати, в том творении оттенки действительно подсчитал? все на месте? не обманула авторша?)

Образы, идеи, мысли.

Их много, они разнообразны настолько, что не имеет смысла перечислять все темы, которые автор затронул в книге. Умберто Эко – великого ума человек и ему есть что сказать пламени младому и стремному. Отдельно хочется отметить особую мякотку: “Имя розы” – книга о книге, книга о сознании и знаке, о символе и метафоре, о человеческом, таком человеческом. Книга – собрание знаков, обозначающих знаки, которые обозначают вещи. Это суть Слова с большой буквы, это философия Слова. Это семиотика, черт подери! Ибо что у нас есть, кроме слов? И что остается после человека, кроме трупа и сказанных слов?

Итого.

Читать и перечитывать. Читать ради сюжета и характеров – в 20 лет, читать ради исторической канвы – в 25, ради житейской мудротЫ и философских вывертов – в 30.